Глава 13. Когда умирает пастор

Когда умирает пастор, из сердца общины вырывается единственный молитвенный стон: «Почему, Господи?» Почему нельзя было забрать его хотя бы чуть позже? Почему именно сейчас? Когда смерть обрушивается неожиданно, то на душе остается тяжелый осадок недосказанности. Кажется, еще одна молитва, еще одна проповедь — и тогда бы открылось что-то новое, очень важное и гениально простое, способное изменить жизнь и служение... И для церкви наступает тяжелое время: «…время сетовать, и время плакать» (Еккл. 3:4). Единственная светлая мысль, согревающая разум, это мысль о неминуемой встрече на небесах. А единственное утешение, которое остается, это повторять, что Божьи помазанники уходят, а помазание остается.

Естественно, что это утверждение никоим образом не утешит скорбящих. Каждый служитель уникален, уникальны его взаимоотношения с Гоcподом, уникально его служение. Никто никогда не сможет повторить проповедей Петра, посланий Павла или видений Иоанна Богослова. Однако для каждого поколения Бог ставит конкретных служителей, и после их ухода Дух Божий вдохновляет новых — так будет продолжаться до Второго пришествия...

К тому же церковь должна понимать, что пастору на небе гораздо лучше, чем им на земле. Какой бы «золотой» ни была община, все равно церковь — это место, наполненное заботами и проблемами. Почти все пасторы — очень усталые люди, иногда смертельно усталые, а бывает так, что потребительское отношение к пастору со стороны любимой церкви попросту убивает его — образное выражение становится трагической реальностью. Из смертельно усталого он превращается в смертельно больного, а потом попросту умирает.

Как часто после смерти пастора или служителя церковь вспоминает эти удивительно точные слова: «Что имеешь — не хранишь, потеряешь — плачешь». Многие христиане твердо убеждены, что пастор несет всю полноту ответственности за церковь, а община должна лишь принимать попечение и заботу. На самом деле не только пастор несет ответственность за церковь, но и церковь несет весьма серьезную ответственность за своего пастора.

Павел формулирует это со свойственной ему прямотой: «Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет; чтобы они делали это с радостью, а не воздыхая, ибо это для вас неполезно» (Евр. 13:17). Непокорность и непослушание не только являются тяжким грехом в очах Божьих, но еще и больно ранят пастора. И многие служители совершают свой труд со вздохами и без радости, поскольку при каждом шаге в служении им приходится преодолевать сопротивление этих «разжиревших и буйных овец» (Иез. 34:16). Лично мне просто непонятно, зачем вообще человеку нужен пастор, если он его не слушает. Если этот не нравится, в конце концов найди другого, будь у него в послушании, «…ибо непокорность есть такой же грех, что волшебство, и — противление то же, что идолопоклонство» (1 Цар. 15:23).

Мне больно смотреть на пасторов, которые сгорают на работе, совершенно не думая ни о своем здоровье, ни о своем будущем. А еще больнее видеть епископов и иных духовных лидеров, которые вместо того чтобы останавливать и вразумлять самых ревностных, подбадривают их: «Давай! Давай!» Ведь нужны результаты, отчеты и цифры... Главное, говорят они, дело Божье. Дело Божье — это действительно важно, но также важны и люди, которые его делают, а иначе получается, что цель оправдывает средства.

Сколько пасторов преждевременно покинуло этот мир просто из-за того, что они напрочь игнорировали четвертую заповедь о субботнем отдыхе. А ведь Слово Божье касается всех: «Помни день субботний, чтобы святить его; шесть дней работай и делай всякие дела твои, а день седьмой — суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни скот твой, ни пришелец, который в жилищах твоих» (Исх. 20:8–10).

Чтобы лучше понять смысл повеления о субботе, можно условно разделить его на два аспекта: в первую очередь, суббота — это день служения Господу, во-вторых, это день покоя, день отдыха. Что касается служения Богу, то тут обычно у пасторов все в порядке, в служении Господу и ближним они пребывают практически постоянно. А вот с отдыхом время от времени возникают проблемы. Упорное нежелание упорядочить свой отдых, сделать его регулярным, по сути, привести этот аспект служения в соответствие с Писанием не может остаться без последствий. Постоянная усталость, бессонница, а также огромный «букет» болезней, возникающих на почве хронического переутомления, — вот закономерный итог этого греха. Апостол Павел однозначно высказался по этому поводу: «Разве не знаете, что вы —храм Божий, и Дух Божий живет в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм — вы» (1 Кор. 3:16–17).

Мне часто приходилось слышать, как это место Писания цитировали в качестве аргумента против курения, справедливо полагая, что эта богомерзкая привычка не только разрушает плоть человеческую, но и является ярким примером непотребства. Сейчас это осознают не только христиане, но и правительства некоторых западных стран. Они борются с курением, принимают «антитабачные» законы, указывая на миллионные потери своих бюджетов, а статистика называет конкретные суммы. Мои собственные скромные наблюдения позволяют утверждать, что потери церкви от несоблюдения четвертой заповеди ничуть не меньше. Замученные, хронически усталые, эти служители могли бы за шесть дней сделать гораздо больше, чем они делают за семь, а главное, служили бы своим церквям намного дольше. Не зря ведь в Ветхом Завете за нарушение субботы побивали камнями.

Ну а если кто-то упорно держится за свои греховные привычки, пусть потом не удивляется язвам, инфарктам и прочим напастям, сокрушающим вчера еще здорового человека чуть ли не в тридцатилетнем возрасте. И не нужно рассказывать ближним, как вы измучились на ниве Божьей. К Нему это не имеет никакого отношения. Такие страдают за собственный грех, из-за собственной глупости.

Но как бы пастор не берег свое здоровье и как бы трепетно не относилась к нему церковь, его ждет то же, что и других — смерть. Перефразируя Кодекс Бусидо (в переводе с японского — путь воина), можно с полной уверенностью сказать, что здесь, на земле:

Путь пастора — это путь к смерти.






Comments